Пожалуй, что подобного в рубрике «Кинешма мистическая», еще не публиковалось. Эта история настолько невероятна, что ее написание откладывалось целых полгода, пока подлинность главных моментов в ней не подтвердили серьезные люди.
Итак, не единожды упоминавшийся на страницах нашей газеты странный во многих отношениях Дмитрич, житель Кинешмы, человек с подбитым от рождения здоровьем, полгода назад рассказал о том, что видит близ лицея имени Островского душу актрисы из дореволюционного драмтеатра Островского. В ней текла еврейская кровь, у нее имелось хорошее состояние и жила она в доме, на месте которого сейчас находится спортплощадка гимназии. Дом сей посещали все евреи дореволюционной Кинешмы, чтобы совершать в нем богослужения. Можно назвать его молельным домом, заменявшем синагогу.
Далее наш Дмитрич изъявил желание впасть в своеобразный транс, чтобы лично поговорить с давно почившей актрисой. И он сделал это: откинулся в кресле, закрыл глаза и вскоре забормотал сущую абракадабру, без единого русского слова и без привычной слуху мягкости русской речи. Дмитрич выдавал что-то гортанное, клокочущее, обильно сдобренное согласными «ша», «ха» и «эр». И так дважды, в течение двух трансов, после которых «испытуемый» напрочь лишился голоса и несколько минут не мог выдавить из себя ни звука.
Актер, скажете. Мошенник. А, возможно, просто не в своем уме и ждать от него чего-то разумного — это себя не уважать. Признаться, похожее впечатление Дмитрич на то время оставил и у нас. Потому та встреча благополучно забылась. Пока вдруг...
- Да, так и было, насколько мне известно, - заверила Людмила Шлюндина, глава еврейской общины в Кинешме. - Только ваш человек немного ошибся в месте. Дом тот находился чуть подальше от гимназии Островского, через дорогу. В остальном все правильно. Над входом в дом висел даже Маген Давид (шестиконечная звезда Давида — М.Ж.) и в него приходили на молитвы кинешемские евреи. Хозяйкой дома была актриса дореволюционного театра.
Встреча с Людмилой Шлемовной произошла по случайному стечению обстоятельств и байка от Дмитрича была ей пересказана, можно сказать, шутки ради. Поэтому слова сведущей женщины прозвучали подобно грому среди ясного неба, а значит грех было оставлять данную тему без дальнейшего внимания.
- С 1934 по 1936 год на праздник Пейсах (иудейская Пасха, празднуемая евреями за две недели до Пасхи православной) отец приносил мацу, тайно испеченную во флигеле, который находился во дворе двухэтажного дома по улице Островского, что напротив пожарной части, - рассказывает прежний глава кинешемской еврейской общины Юрий Левин. - А вот про молельный дом я ничего не слышал. Предполагаю, что ему надлежало находиться в районе бывшего еврейского кладбища, где сейчас прачка и ритуальные услуги. Раньше здесь возвышалась песчаная возвышенность, продолжающая бор, и на ней как раз и хоронили евреев. Там лежали мои прадед, прабабка и тетка. Хотя можно допустить, что молельный дом мог быть и рядом с гимназией Островского. Сомнительно лишь то, что им заведовала женщина, ведь общественная молитва по правилу миньяна должна совершаться только при наличии 10 мужчин, достигших совершеннолетия (с 13 лет — М.Ж.) и руководить над всем должен исключительно мужчина. То, что в настоящее время кинешемскую общину возглавляет Людмила Шлюндина, является вынужденной мерой, поскольку сейчас не хватает истинных евреев среди мужчин, а до революции в Кинешме их было гораздо больше. Впрочем, та женщина могла лишь владеть домом, но не руководить в нем. Тогда все возможно. А дом, который вы, вероятно, имеете в виду, я помню. Моя семья приехала сюда 1933 году и в то время недалеко от бывшей редакции «Приволжской правды» стоял одноэтажный деревянный дом. Висел ли над Маген Давид, сказать не могу. Также не скажу, жили ли в нем евреи. Во-первых, национальный вопрос для меня тогда не стоял, а, во-вторых, центр города долго был забит самыми разными людьми, пока не разгрузили его «хрущевками».
Юрий Абрамович — сама объективность, смотрит на вопрос с различных позиций. И казалось бы, пора успокоиться. Что-то Дмитрич угадал, что-то — не очень. Но самое интересное произошло с видеозаписями его пребывания в трансе. Мы продемонстрировали их Анатолию Шпицу, единственному в Кинешме доке иврита. В 2008 году он вернулся из Израиля, где жил с 1997 года, а сейчас на его совести лежит преподавание иврита детям.
С самого начала прослушивания того, что набормотал Дмитрич, буквально с первых секунд записи, Анатолий Георгиевич заявил:
- Однозначно это не абракадабра! Однозначно это иврит! Причем я слышу слова повышенной сложности, которые не употребляются в разговорном иврите. Человек, который это произносит, знает язык не по первичным курсам, он живет либо в Израиле, либо в России, но среди еврейских интеллектуалов.
Ну и ну! Анатолий Шпиц навал нашего товарища знатоком иврита. А тот не имеет даже школьного образования и всю жизнь провел в милой Кинешме, в четырех стенах отчего дома.
- Он передает беседу двух женщин. «Ты послушай, внемли меня», - начинает первая. «Дорогая учительница», - отвечает ей вторая. Данный текст высокохудожественный, весьма глубокий по смыслу и мне, увы, трудно перевести его целиком. В нем сочетаются элементы древнего еврейского языка и еще более древнего арамейского. Я, увы, не настолько хороший специалист, чтобы осилить все сказанное. Понимаю, что одну из беседующих женщин зовут Эстер, она — библейская героиня, освободившая евреев от персидского гнета. Вторая постоянно задает ей вопросы, которые начинаются со слов «ма зэ, мара?» - «что это, учительница?» «маэ дэа?» - «что знаешь?» «маскима? - «согласна?» То и дело произносится «якара» - «дорогая».
На вопрос, возможно ли наговорить подобный текст «на дурачка», не владея ни ивритом, ни арамейским, Анатолий Георгиевич уверенно ответил:
- Невозможно. Во-первых, несведущий человек не сможет сам выдумать столь сложные слова, какими содержит иврит, а, во-вторых, он обязательно ошибется с произношением. Здесь мы видим практически идеальное произношение.
Трудно сделать более-менее вразумительный вывод из всего приведенного. Но похоже на то, что дореволюционная актриса действительно продекларировала современному кинешемцу отрывок из какого-то иудейского эпоса, поставив в тупик даже своих единокровных потомков.
